У каждой женщины должно быть
стоп-слово.
Украинская порноактриса Elle Rose о насилии, сексуальных домогательствах и отношении нашего общества к сексу.
Виктория Кузьмик
Руководитель CAT Media Group (sunny7.ua, feelgood.ua), журналист
22 сентября 2017 в Twitter актриса Elle Rose, владелица аккаунта Актриса из Эвропы начала флеш-моб «1 лайк = 1 факт о порнобизнесе». Ее пост за несколько часов набрал более 5000 лайков, и девушка стала делиться инсайдами.
5 октября 2017 The New York Times на своем сайте публикует материал о сексуальных домогательствах "Harvey Weinstein Paid Off Sexual Harassment Accusers for Decades", который становится фатальным для продюсера Харви Вайнштейна.
С 25 ноября по 10 декабря ежегодно в рамках
Международного дня борьбы за ликвидацию насилия в отношении женщин, утвержденного Генеральной Ассамблеей ООН, проводится кампания «16 дней действий против гендерного насилия».

Что объединяет эти три события?

Именно секс этой осенью заставил говорить о себе больше и громче обычного. Для большинства это непривычно и странно — откровения порноактрисы читаются с интересом, скандал Вайнштейна возмущает и заставляет задуматься, что же стоит за красивыми фильмами Голливуда, а насилие над женщинами уже не кажется чем-то далеким и чужим.

Размышляя над проблемой домогательств и агрессии против женщин в нашем обществе, мы много думали, с кем поговорить на эту тему? Нужен был человек, для которого секс — это рутина, то, на чем можно не акцентировать внимание, и свободно, без стеснений дискутировать.

Актриса фильмов для взрослых Elle Rose (сценический псевдоним) родилась и живет в Харькове. Сегодня работа с одним из самых известных порнорежиссеров Пьером Вудманом позволяет ей в 21 год свободно путешествовать по миру и получать ежемесячный доход, недоступный большинству ее одногодок. Элли занимает #2110 место в мировом рейтинге порнозвезд на PornHub, что совсем неплохо для девушки, которая снимается всего полтора года. Мы поговорили с ней о гендерных проблемах, доступности секса и тайных желаниях людей.


Elle Rose с Пьером Вудманом на студии.
— Элли, пару дней назад мне под руку попалась новость о флешмобе под тэгом #womanspreading, который набирает обороты в Интернете. Суть в том, что женщины делятся фотографиями из общественного транспорта, где они сидят, широко расставив ноги, как делает большинство мужчин. Таким образом протестуя против посягательства на их пространство в транспорте. Как тебе такая идея, интересная?

– Ты знаешь, в какой-то степени да. Раньше, когда я ездила в общественном транспорте, меня раздражало, что мужчина может позволить себе сидеть в такой позе, и его никто не будет осуждать. Если бы так села женщина, особенно в юбке… Но тем не менее, почему мужчины могут, а мы – нет? Я не борюсь за права женщин, я не считаю себя феминисткой, но не люблю такие устаревшие взгляды на жизнь, двойные стандарты нашего общества.

— Судя по всему, флешмоб как явление становится своеобразной психологической разрядкой для людей, особенно для женщин. Ведь давай вспомним, что начало происходить после публикации о домогательствах Харви Вайнштейна. Тысячи женщин поддержали хэштег #MeToo и вылили в сеть проблемы, о которых долго молчали. Если бы тебя попросили рассказать жизненную историю под таким девизом, было бы что сказать?

– Если имеются в виду домогательства продюсеров или на работе – то нет, такого не было.

– А на улицах города, без привязки к профессиональной деятельности?

– Да, было. Кстати, недавно я первый раз разговаривала на эту тему со своим молодым человеком. О том, что мужчины могут позволить себе очень многое, ведь большинство расценивают отказ женщины как некую игру и продолжают настаивать, часто агрессивно. Я считаю, что это неправильно, если девушка сказала «нет», это значит нет. У меня была ситуация, когда мужчина, с которым я ехала в лифте, начал меня трогать. Я была просто в шоке. У меня никогда в жизни такого не было! Да, были знакомые молодые люди, которые склоняли меня к сексу и, если задуматься, то это и есть насилие.

– Чем закончилась история с мужчиной в лифте?

– У меня был шок, вообще, я даже не знала, что делать. Лифт – это закрытое пространство, мы с ним вдвоем, он видел, на какой этаж я еду, это могло обернуться чем угодно. Я его ударила несильно, скорее, это было резкое движение, но он сам испугался и начал: «Извини, я случайно». Я думаю: как это случайно? Причем трогал он меня не так, что ладошкой прикоснулся к руке.. После этого очень долгое время я боялась ездить в лифтах и вообще находиться одна в помещении, в здании, в подъезде. Я не ожидала, что такое может произойти именно со мной. Cлышала о таких историях, но не думала, что с этим столкнусь.



Большинство расценивают отказ женщины как некую игру и продолжают настаивать, часто агрессивно.
– Если скандал о домогательствах в Голливуде касается известной актрисы или модели, благочестивой для общества женщины, это вызывает общественный резонанс. Предположим, что заявление о харрасменте сделала бы Саша Грей, какая могла быть реакция у общества? Как обстоят дела в сфере, где с сексом люди сталкиваются каждый день?

– Я никогда не заявляла, что меня кто-то домогался, но я знаю, как люди на это реагируют, они говорят: «Как можно тебя домогаться, если ты и так занимаешься сексом постоянно?». Категорически этого не понимаю. Я занимаюсь сексом на съемках. Если это не съемка, если камера выключена – я даже не притронусь к этому актеру, ведь я приехала сюда не ради секса, а чтобы сыграть роль и закончить. Это не значит, что за кадром я буду его как-то ублажать. Хотя есть актеры, которые говорят: «Ой, вот может ты мне поможешь достичь возбуждения?», я всегда отвечаю: «Нет». Потому что это не моя проблема, если ты пришел на съемку, значит ты сам должен возбудиться, не зря же актеров подбирают. А изнасилование... Или, например, ко мне подошел бы какой-то продюсер со словами: «А что тебе сложно? Ты же снимаешься», – да как вообще такое возможно? Я очень нервничаю, когда мне говорят что-то в таком роде, я очень раздражаюсь. Это узколобое мышление, что если мы снимаемся в порно, то нам без разницы, с кем спать. Это совершенно не так.

– Выходит, это вопрос любой сферы — классического кино и эротического. Домогательства абсолютно не зависят от того, занимаешься ли ты сексом на работе или сверлишь зубы.


– Даже девочки, которые занимаются проституцией. Они делают это по своему согласию. Когда приходит клиент, они в праве ему отказать, если он им не нравится, не устраивает, не подходит. Но это не значит, что клиент может взять ее силой. Нет, такого не должно быть нигде. Я не понимаю, почему люди считают, что для работников порно — это нормально. Мы такие же люди, просто у нас другая работа.

– Скажи, когда ты поняла, что ты можешь достаточно откровенно говорить о своей работе?


– У меня была уже третья-четвертая съемка, когда я вернулась домой, и буквально через три недели все мое окружение уже знало, что я снимаюсь. Знаю, этого не скроешь, рано или поздно правда всплывает, но я просто не ожидала, что это будет так быстро. Несмотря на это, изначально я была готова к тому, что не буду отнекиваться и говорить, что это не я, что это показалось, что я не снималась – я не вижу в этом смысла. Если ты отрицаешь свой род деятельности, значит тебе за него стыдно – а зачем заниматься тем, за что тебе стыдно? Это абсолютно нелогично. Поэтому я никогда не отрицала, что я снимаюсь в порно.


Если это не съемка, если камера выключена – я даже не притронусь к этому актеру, ведь я приехала сюда не ради секса, а чтобы сыграть роль и закончить.
– Твиттер стал в своем роде твоим каминг-аутом?

– Да, я писала в Твиттере о порно, но не так откровенно и не под своим настоящим именем, даже не под сценическим пвсевдонимом. Когда начался флешмоб 1 лайк = 1 факт о порно, мне было скучно, подумала, ну, поставят мне сто лайков. Проснувшись на следующий день, я была в шоке — под этим твиттом было пять тысяч лайков! Я не понимала откуда, почему так много? Не то, чтобы испугалась или не была готова, но я не ожидала, это было что-то непредсказуемое для меня.

– После такого каминг-аута тебе морально стало легче или сложнее?

– Ничего не изменилось. Просто больше людей узнало о том, что я снимаюсь. Все. Все мои знакомые знали, мои родители знали, поэтому, в принципе, ничего не изменилось.

– Не секрет, что голое женское тело так или иначе присутствовало в мировой культуре. Где-то более откровенно, например, в Древней Греции, где-то менее откровенно, как в Японии. Понятное дело, что сексом занимаются все, иначе человечества не было бы. Последние 150 тысяч лет, с момента появления homo sapiens мы все так или иначе спим друг с другом, и благодаря этому мы выжили как вид. Тем не менее за такой огромный период времени секс не стал обыденной вещью. Как ты думаешь, почему эта тема до сих пор вызывает такое количество дискуссий и молчания одновременно?

– Парадокс, но дискуссии вызывает, потому что об этом все молчат. У нас не принято открыто обсуждать и говорить о сексе, поэтому это вызывает интерес. Если бы у нас к сексу и порно относились поспокойнее, если бы это было чем-то нормальным, то и порноактрисы не вызывали бы такого резонанса. У меня есть знакомые, которых затравили настолько, что они покинули свои города. Люди не понимают этого. Если вы не хотите на это смотреть, не заходите туда, зачем это обсуждать? Я такого не понимаю. Мне кажется, это совковое мышление.

– Можно ли сказать, что секс сегодня – это вторая валюта после денег?


– Сложный вопрос, философский такой, надо подумать. Наверное, да, учитывая, сколько девушек на этом зарабатывают. Причем зарабатывают не только деньги, но и подарки, квартиры, машины, какие-то ценные вещи. Даже в супружеских отношениях сейчас не угадаешь, где действительно чистая любовь, а где просто выгода и расчет.

– Если сравнивать деньги и секс, как ты думаешь, что более честное? Какая валюта сегодня превалирует в мире? После этой волны с домогательствами, мы понимаем, какое количество актрис стали теми, кем они стали, потому что расплатились за это сексуальной валютой.

– Наверное, зависит от того, какая сумма и какой эквивалент ценности. Я даже не знаю. У меня никогда не было опыта сексуальных отношений за материальные ценности, были только съемки как работа.

– Получается, что ты работаешь в сфере, которая сочетает две самые главные человеческие слабости. Изменилась ли твоя система ценностей после того, как ты погрузилась в мир секса и денег?

– Ой, наверное, да. Я все время замечаю, что очень зациклена на деньгах. Причем не могу сказать, что я постоянно трачу и транжирю – нет, я откладываю, но я просто помешана. Если я знаю, что завтра съемка или две – все, я уже не могу успокоиться, у меня в голове мысли: «Тысяча евро, тысяча евро». Я понимаю, что чем больше я зарабатываю, тем…

– Тем на большее ты готова?

– Нет. Я как начала сниматься в относительно лайтовых жанрах, так я своих граней и не переступала.

– В общем-то, в том, чтобы любить деньги, нет ничего постыдного. Скорее, мне интересно, не изменилась ли твоя моральная система ценностей?


– Нет. Например, я все также не хочу заниматься эскортом. Во-первых, у меня есть молодой человек. Во-вторых, для меня это разное – порно и эскорт, будем говорить проституция. Я думала, смогла бы я или нет, но я все-таки не могу, потому что для меня это нечто совершенно другое. Человек тебе платит за времяпрепровождение, и ты должна его удовлетворить, оказать услугу на высшем уровне. Съемки такого не предполагают. Если актеру со мной не понравилось – меня это вообще не волнует, я даже не задумываюсь о том, хорошо ли ему. Для нас главное – сделать картинку и все.

– Вы не приходите в порно ради удовольствия, а эскорт предполагает удовольствие одного и работу\страдания другого.

– Да, и я на такое не готова. Плюс в съемках я всегда уверена, что все здоровы. Конечно, есть риск заболеваний, но все же не такой большой, как в эскорте. В том же Будапеште на студии 30-40 актеров, и всегда работаешь с одними и теми же, а не так, что к тебе каждую неделю приходит новый мужчина.


Elle Rose
Даже если девушка была в состоянии алкогольного опьянения, даже если она абсолютно ничего не соображала, даже если она вообще без юбки вышла в трусах – это не дает права ее насиловать.
– В таком случае, можно ли поставить знак равенства между утверждениями «это мое тело, поэтому никто не имеет права его домогаться, я сама им распоряжаюсь» = «это мое тело, я хочу сниматься в порно, я сама распоряжаюсь своим телом»?

– Я считаю, что да, потому что ни одна фраза не предполагает того, что тебя можно домогаться, что тобой можно пользоваться. Смысл такой: я вольна делать то, что я хочу, это мое тело, это моя жизнь, это мой выбор – и это не значит, что кто-то должен этим пользоваться.


– Выходит, наше общество сейчас на самом высоком уровне руководствуется двойными стандартами. С одной стороны, женщина как хочет может распоряжаться своим телом, поэтому когда ее домогаются — это плохо. С другой, мы осуждаем девушек, которые решили сами распоряжаться своим телом, начиная от накачивания губ и заканчивая съемками в порно – эти женщины подвергаются осуждению. Почему так? Это какая-то элементарная человеческая зависть? Первым мы сочувствуем, они пострадавшие, у них насильно отобрали право распоряжаться своим телом. Вторые, мало того, что распоряжаются своим телом, как хотят, так еще и получают за это то, чего среднестатистическим женщинам не достичь?

– Здесь двояко. Я знаю, что некоторые люди осуждают и оскорбляют, потому что на самом деле мечтают попробовать те же порно съемки, но боятся. Некоторые действительно негативно к этому относятся, и я понимаю почему – года два назад я и сама не могла подумать, что буду сниматься в порно, что я не буду этого скрывать. На тот момент я не знала, что это такое. Но когда побывала за кадром, я поняла, что это такая же работа, мы такие же обычные девочки, у которых семьи и дети.

– Скажи, ты еще учишься в университете?

– Нет, не учусь. Я окончила только колледж, у меня нет высшего образования.

– Это вопрос не об образовании, а о том, началась ли какая-то травля со стороны знакомых, когда они узнали о твоей работе?

– Нет, абсолютно. Я не знаю почему. Я работала на веб-камере – все об этом знали. Я начала сниматься «ню» — об этом тоже все узнали. Но никогда меня никто не травил. Максимум за эти три года, может быть, один человек из знакомых с фейковой страницы написал мне: «Как ты так можешь?». Они могут осуждать меня между собой, в своем кругу общения, но лично никто из них никогда не подходил и не говорил, такого не было. Наверное, потому что я никогда не пыталась этого скрыть, я никогда не пыталась выставить себя высокоморальным человеком, если меня об этом спрашивали, я отвечала: «Да, ну и что? Это же моя жизнь, я тебе не мешаю».

– Когда ты начала работать, стало ли что-то для тебя разочарованием в самой индустрии?

– В принципе, нет. Разочарование пришло только через время – о том, что некоторые съемки длятся очень долго (смеется) и все.

– Получается твоя откровенность сработала на тебя. Эта открытость, с которой ты сразу пошла к людям, не стала скрывать это, как что-то постыдное, – это сработало в твою пользу.


– Я считаю, что это правильно. Девочки, кто хочет что-то делать, – запомните, это правильный тактический ход. Я сама не люблю, когда люди пытаются выдавать себя за того, кем они не являются. Например, если девушка спит за деньги, но говорит, что никогда этого не делала – зачем ты это говоришь? Лицемерие – это плохо, я негативно к этому отношусь. Особенно примечательно, когда меня обсуждают знакомые девушки, а потом я узнаю, что они работают на веб-камере.

– Если транслировать эту ситуацию на женщин, которые пострадали от насилия, очень многие скрывают это, потому что это делает их какими-то испорченными, грязными...

– Я считаю, что в этом виновато общество, которое считает, что жертва насилия виновата сама, мол, она надела слишком короткую юбку. Я с этим категорически не согласна и считаю, что никакая причина не позволяет человеку насиловать кого-либо. Даже если девушка была в состоянии алкогольного опьянения, даже если она абсолютно ничего не соображала, даже если она вообще без юбки вышла в трусах – это не дает права ее насиловать. Например, ситуация с Дианой Шурыгиной – да, она сама не особо приятный человек, я смотрела много эфиров с ней, я считаю, что она достаточно глупая. Но все равно при этом нельзя ее насиловать – не может быть жертва виновата сама.

– Публичное осуждение касается даже секса между двумя партнерами. Мужчины и женщины тайно смотрят какое-то лайтовое порно, например, секс втроем или анальный секс, что-то, что отличается от миссионерской позы, но на деле стесняются предложить подобное своему партнеру, боясь быть осужденным. Как ты думаешь, откуда это стеснение, это все еще отголоски Советского Союза?

– Мне кажется, да. Потому что люди боятся осуждения. Я в своем партнере уверена, я могу с ним обсудить что угодно. Но у меня был молодой человек, которому нужен был только нежный секс, потому что он не хотел чувствовать, что я какая-то шлюха. Но это же секс, это разнообразие, это разные образы, разные игры, это интересно. Это хорошо для половой жизни, хорошо для отношений. Но люди боятся, боятся, что их не поймут. Мне кажется, это неправильно. Тем более если речь идет о людях в отношениях, то зачем бояться, это же твоя вторая половинка, ты можешь быть с ней искренним.

– Это касается не только секса? Ты должен быть искренним с человеком, с которым строишь отношения, если ты не можешь честно поговорить с ним на тему секса, о чем тебе вообще с ним разговаривать?

– Да, конечно.
Даже если снимут порно где 90 мужчин и на одна женщина, все равно потом захотят чего-то другого, например, отрезать женщине ногу и попробовать так. Фантазия людей безгранична, даже если они получают желаемое, они хотят большего.
– Cнова же оглядываясь на страны, в которых проституция легальна, активны секс-меньшинства. Все доступно в изобилии, начиняя от Таиланда, заканчивая Амстердамом. Тем не менее мужчины продолжают вымещать свою агрессию на женщинах. За последние 9 месяцев в Украине по данным организации «Ла Страда-Украина» на горячую линию помощи позвонило более 16 тыс. женщин. Это не предел, цифра растет от года к году. Как ты считаешь, доступность секса сегодня усугубляет ситуацию или наоборот? Стоит ли запрещать секс или сделать его еще более доступным?

– Этот вопрос можно рассматривать с двух сторон. С одной стороны – да, доступность секса это хорошо, потому что люди могут получить его когда угодно, обратившись к проституткам. Но отслеживая тенденции рынка, смогу сказать, что сейчас популярность набирают более извращенные съемки. Все больше зрителей хотят видеть какие-то двойные или тройные проникновения в девушку. Обычный секс уже неинтересен! Когда читаешь комментарии типа «это банальщина», «какое плохое видео, у нее даже кишка не вывалилась», то становится страшно. Почему для таких людей отклонения организма — это нормально, и огорчает, если такого нет? Даже если снимут порно, где 90 мужчин и одна женщина, все равно потом захотят чего-то другого, например, отрезать женщине ногу и попробовать так. Фантазия людей безгранична, даже если они получают желаемое, они хотят большего. Я много читала о серийных маньяках, они тоже начинали с малого, сначала им просто интересно изнасиловать жертву, потом они попробовали ее задушить во время секса…
– Вспоминается перформанс Марины Абрамович «Ритм 0», когда она в галерее позволила людям делать с ней все, что угодно при помощи 72 предметов. Сначала все было лайтово и весело, но потом ее и ножом пробовали резать, и пистолет к голове приставляли. Чем меньше контроля – тем более извращенные формы приобретает человеческая фантазия. Тогда, можно ли сказать, что секс, пускай даже самый извращенный, должен быть доступным, но по обоюдному согласию и желанию? Если девушке нравится жесткий, сверхстранный секс, если это действительно ее искреннее желание, то это возможно. Если же эта картинка удовлетворяет какого-то одного человека, то это та же самая проституция?

– Нет, проституция все равно держится на согласии, женщина дает согласие на половой акт. Но если мужчине хочется чего-то извращенного – пожалуйста, мы живем в 21 веке, есть очень много тематических форумов и сайтов, где ты можешь найти для себя человека по интересам, который тоже ищет чего-то необычного. Ищите, пользуйтесь. Но зачем принуждать девушек, которые этого не хотят, которым это неинтересно? Зачем? Я понимаю, что тут человек получает удовольствие от самого доминирования, от самого акта насилия, что есть жертва, которая сопротивляется, но это уже незаконно, такого не должно быть. Мне кажется, невозможно абсолютно искоренить эту проблему так, чтобы ни у кого никогда не возникало таких мыслей, но я считаю, что наказание за это должно быть достаточно суровым, чтобы хоть как-то попробовать оградить девушек, женщин и детей. Люди очень жестокие. В последнее время я читаю новости, и мне просто страшно становится, мы же уже живем не в каменном веке, не в пещерах, но человеческая жестокость не знает границ.
1974 год
Перформанс Марины Абрамович "Ритм 0"
– Можно ли сделать вывод, что дело не в том, насколько сексуально насыщенна жизнь у людей, а в том, что она должна быть органичной для тех, кто в ней участвует?

– Да, по обоюдному желанию, по согласию, чтобы это доставляло удовольствие.

– Это позволить снизить уровень агрессии мужчин к женщинам?


– Честно говоря, не знаю. Мне кажется, в какой-то степени да, потому что человек получает то, что он хочет, у него есть возможность получить желаемое нормальным, здоровым и адекватным путем обоюдного согласия, а не заставляя и не принуждая девушек.

– Кто должен определять эту грань – где сексуальные фантазии еще более-менее и где они уже перешли черту?

– Я считаю, что женщина, потому что женщина слабее. Женщина и мужчина могут договориться о том, что можно ударить плеткой или дать пощечину, но мужчина может не рассчитать силы и, например, сломать нос. На тематических форумах люди предлагают использовать стоп-слово, которое не мешает сексуальной игре, не останавливает, но используется, если больно, если преступил черту. Даже на съемках такое бывает, у некоторых партнеров большой размер члена, мне от этого некомфортно, и если я чувствую, что мне неприятно, я даю партнеру знать об этом, что не надо так делать. У нас все это понимают, и это считается абсолютно нормальным.



Elle Rose
– Идеальный мир, в котором все удовлетворенные и счастливые – это утопия. Женщины страдают сегодня, неважно они порноактрисы или кондукторы в трамвае, это не имеет никакого значения. Что бы ты предложила, чтобы оградить женщин от агрессии?

— Более суровое наказание. Мне кажется, у нас очень лояльное законодательство, и я говорю не только о насилии, но о любых преступлениях. Хотя, о чем говорить, если у нас все коррумпировано? Для женщин – однозначно, психологическая помощь. Есть фонды и организации, в которые обращаются женщины с похожими историями, они могут выговориться, поддержать друг друга, успокоиться, им помогает психолог, такого должно быть больше и у этой проблемы должна быть огласка, ее нельзя замалчивать.

– Элли, суммируя наш разговор, можно ли сказать, что мы пришли к двум главным тезисам. Первый, это что женщина не виновата в насилии. Второй, что наше общество должно развиваться и давать возможность людям, которые выбирают нестандартные сферы занятости, например, порноиндустрию, объяснять свою позицию и доносить свои мысли?

– Однозначно. Потому что сам факт того, что люди считают, что девушки работающие в секс-индустрии от безнадеги, что они глупые и необразованные – это уже полный бред, с которым я никогда не соглашусь. Да, я встречала в порно и глупых девушек, но я встречала и девушек, у которых есть образование, которые работали на разных работах. В нашей стране я пыталась работать по специальности экономиста, но я должна была три года отработать за три тысячи гривен в месяц, как-то на них выжить, чтобы потом получать четыре. У меня в квартире только коммуналка три тысячи. Я считаю, что наше государство не в состоянии предоставить людям эту возможность.

– Следуя такой логике, вся Украина должна пойти в порно, чтобы платить коммуналку…

– Нет, но я считаю, что нужно поднять зарплаты и немножко подумать о жизни людей.


На закуску
5 блиц-вопросов порно-актрисе
– Как ты считаешь, в каком возрасте нужно начинать сексуальное образование детям в нашей стране?
– Мне кажется, в 13-14 лет – в этом возрасте подростки как раз начинают интересоваться сексом, это переходный период и трудный возраст, когда, возможно, начинаются первые плохие компании, алкоголь, сигареты. Дети начинают подражать взрослым, пытаются сами стать взрослыми, поэтому я считаю, что это самый подходящий возраст.
– Какая книга впечатлила тебя больше всего в жизни?
– Отвечу, но это будет банально. Моя любимая книга – это «Мастер и Маргарита» Булгакова. Мне нравится юмор, мне нравится, как завуалирована политическая сатира и острые социальные вопросы. Мне нравится магия, которая там есть в некоторых моментах.

– Если бы ты могла завтра купить себе все, что угодно, что-бы это было?
­– Квартира, новая машина, квартира для мамы, купила бы бизнес.
– Какая современная технология кажется тебе самой перспективной?
– Честно, вообще не хочу об этом даже думать. Конечно, мне нравится прогресс, но мне не нравится, что люди становятся настолько ленивы. Уже не обязательно вставать с дивана, чтобы сделать покупки или убрать в квартире. Стиральная машина стирает за тебя, посудомойка моет…

Pornhub за тебя ублажает твоего мужчину...

(Смеется) Такими темпами мы будем только деградировать, потому что делать уже, в принципе, ничего не надо. А как же человеческие отношения в таком случае?
– Ты голосовала бы за разрешение на ношение оружия в Украине?
– Нет. Это моя позиция как девушки. На улице множество пьяных, агрессивных подростков, неизвестно, что у кого в голове, это страшно. Я не ношу с собой абсолютно никаких средств обороны, потому что даже газовый баллончик я должна успеть достать и брызнуть в лицо обидчику, а не себе. Все это делать нужно в панике, в стрессовой ситуации. Кроме того, я уже говорила выше о коррупции. Кто будет контролировать этих людей? Сначала покажите мне ответственных, потом я смогу подумать.
Куда обратиться женщине, пострадавшей от насилия?
Общественная организация
"Ла Страда-Украина"
Национальная горячая линия по предупреждению домашнего насилия, торговли людьми и гендерной дискриминации
0 800 500 335 или 386 (короткий номер с мобильного).
Киевский городской центр социально-психологической помощи

Работает круглосуточно. Сам центр находится на улице Наводарницкой, 26. Телефон +38(044) 566 15 48.
Центр социальных служб города Киева
Контакты центров в каждом районе столицы доступны на сайте а также, по номеру
+38(044)458-27-67.
© CAT Media Group 2017
Присоединяйтесь
Made on
Tilda